The Brink of Time

Just to find you, сонгфик.

Mirenately — Sat, 15 Sep 2012 22:36:05 GMT

Это - практически самая свежая из моих работ. Ибо новеллизация всё никак не идёт*wall*.
Ближе к делу: Рассказ написан в жанре сонгфика на песню группы Evenescence - Taking over. Надеюсь, кому-нибудь он придётся по душе.

Я ищу тебя в толпе, безумной, вечно спешащей куда-то. Взгляд скользит от одного к другому. Всё без толку: тебя здесь нет.
Надежда? Я уже не надеюсь и не верю. Давно, очень давно. Сердце уже не болит, оно обескровлено. Осталась лишь цель, глупая, недостижимая. Я лишь иду к ней. Долго, так долго, что крылья смерти побелели от старости. Даже она поседела…
А я? Я такой же. Только во взгляде память веков. Боль, грусть, горе, мечты, надежда…У меня не осталось слёз. Я слишком долго их сдерживал, и теперь они высохли.
Ведь что слёзы? Вода. А она изменчива, она не остается в одной форме. Слёзы – лишь вода…

you don't remember me but i remember you
i lie awake and try so hard not to think of you

Помнишь ли ты меня? Или я исчез из твоей памяти? Будто и не было мальчишки, на чью долю выпал дар посланника самой смерти. Помнишь, твои крылья уже раскрылись - белые-белые…
Ангелы жизни рождаются и сейчас. А черное оперение почти исчезло. Такие, как я, уже больше не появляются на свет. Мы вымираем. Этот мир слишком стар. Я – последний из рождённых ангелов смерти…К чему палачу сострадание, к чему чувства? Логика мироздания неоспорима, и потому черные крылья даются лишь духам, что давно потеряли всякую человечность. И правильно – нельзя неотвратимому проявлять жалость.
И потому я боюсь, страшусь заглянуть в своё будущее, что преподносит мне шепот ветра времён. Ведь когда-нибудь и мне придётся распрощаться со своей свободой. Стать игрушкой, орудием, карающим мечом…Прохожие удивлённо оглядываются, заслышав мой смех, злой, безумный. Не мечом предстоит стать мне в костлявых руках судьбы – косой, острой, будто края сорванного с неба полумесяца. Как иронично…Но как логично.
На мгновение я замираю, обуреваемый сомнениями. Может, хватит? Может, нужно сдаться. Ведь это так просто. Удар о несущийся навстречу автомобиль, когда металл сминает мягкую плоть и хрупкие кости…Один шаг, прыжок – краткое ощущение полёта и удар о тёмный асфальт, испещренный следами шин…Горсть таблеток, инъекция, когда сердце замирает в оковах тягучего сна…Нет…Наверное, я кричу. Они вновь оглядываются. Глупые…Когда же вы изменитесь, когда же вы поймёте?
Я вновь погружаюсь в людской поток. Один из многих, песчинка в массе оползня, серая мышь в стае себе подобных. Но человек ли я? Не знаю…И мне смешно…и горько…И что только хранит меня от безумия? Я замираю в раздумьях, ищу ответ внутри себя. И нахожу, как ни странно. Память…Неужели память?
Так просто… Ведь я не могу забыть тебя. Забыть и просто жить, ожидая, когда окончится отпущенный мне срок. Ведь ты знаешь, что будет, когда упадёт последняя песчинка в часах, отмеряющих данное мне время. Правда ведь, знаешь? Неужели наша судьба стать вечными врагами, что оберегают две крайности мироздания? Забавно только, что я не верю в судьбу…
but who can decide what they dream?
and dream i do...
Ты приходишь ко мне во сне. Только тогда я вижу тебя, слышу твой голос, такой тихий, что его заглушает вой черного ветра. И мне становится страшно…Вдруг твои ноги больше не оставляют следов в мирах живых? Или ты ушла в бездну отчаяния, из которой не выбираются? И я боюсь, что больше никогда не увижу твоё лицо, не коснусь твоей руки…И я теряю тебя снова и снова, и вместе с тем гаснет огонёк моей надежды. Я просыпаюсь…И пустота в душе, и черная боль сжимает сердце. И нет слёз, чтобы выплеснуть её наружу…

i believe in you
i'll give up everything just to find you

Но знаешь, я всё еще верю, глупо и наивно, что мы найдём друг друга. Ты подойдешь ко мне и обнимешь крепко-крепко, как я помню из детства. Улыбнёшься и скажешь, что тоже искала, тоже ждала нашей встречи. Я всё отдал бы за это, но мне уже нечего терять, нечего предложить
У меня осталась лишь надежда, спрятавшаяся на дне шкатулки Пандоры. Её огонёк то пылает ярче солнца, то замирает, таится. И вновь приходит страх. Я знаю его природу. Неизбежность, осознание беспомощности перед высшими силами. Ха…Я давно поклялся, что не сдамся, не отступлю, и пусть вспыхнут пламенем нитки в руках кукловода. Бунт серых тряпок, мятеж игрушек…Пусть, пусть…Я сам сотку свой путь.

i have to be with you to live to breathe
you're taking over me

Толпа замирает, словно завидев что-то. Они смотрят в небо, будто молят о прощении. Да туда ли? Нет, наверное, на вершину небоскрёба, откуда люди кажутся лишь беспомощными муравьями под пятой гиганта. Я присматриваюсь и сердце замирает отчего-то…И я бросаюсь вперёд и вверх по бесчисленным лестницам. Только бы успеть, только бы опередить всепожирающее время.

have you forgotten all i know
and all we had?

Я ищу тебя в толпе, безумной, вечно спешащей куда-то. Взгляд скользит от одного к другому. Но тебя нет, и глупо было надеяться…
Муравьи, они кажутся муравьями с этой высоты. Кажется, стоит бросить камень, и они в испуге разбегутся, в ужасе оплакивая павших сородичей. Но это иллюзия, мираж, каким был Зил когда-то. Ожившая мечта о небе, странная, безумная, но всё же мечта. Такая рождается лишь во сне, но люди разучились спать. Они боятся, страшатся времени.
Ищешь ли ты меня? Я не знаю…Помнишь ли ты меня? Нет ответа…Может, ты нашел себе пристанище в паутине веков и ждёшь, когда упадёт последняя песчинка в твоих часах жизни. И ты расправишь крылья, черные, словно оперённые дыханием грозовых туч, которые кружат рядом, подобно стервятникам. Кажется, вот-вот и можно будет дотронуться до них рукой, поймать пальцами потемневший воздух.
Первые капли дождя падают мне на лицо. Насмешка и только…Здесь высоко, как было дома…Дом? Есть ли он у вечной странницы? Кид бы рассмеялась, наверное. «У всех есть дом, то место, где тебя любят, ждут. Его надо только найти, отыскать. Среди сотен дорог, тысяч путей, миллионов миров…Ты просто верь» Сестрёнка, маленькая сестрёнка…Наивная и мудрая…Но куда нашей с тобой мудрости до вселенской горечи?

you saw me mourning my love for you
and touched my hand...

Дождь всё сильнее, как и голоса кругом. Но я не слышу их. Непрошенные, незваные накатывают воспоминания. Тогда ведь тоже шел дождь. В тот день, когда мы потеряли друг друга. Ты помнишь? Порой, всё словно в тумане…Порой, всё словно наяву, перед глазами…
Ночью была гроза, дикая, страшная. Сверкали молнии, и водные плети безжалостно били в закрытые окна. А тебе снились кошмары, навеянные черным ветром. Я солгала тогда…Я не слышу его, только отзвуки, слабые, неясные. Только ты можешь говорить с ним, подпевать ему, противиться его воле. Я подарила тебе амулет – защиту, охрану. Ведь мы слабы, пока не раскроются крылья. Мы уязвимы, пока не осознаем нашу силу.
Пророк…Это имя тебе подходит, знаешь. Глупо было думать, что я не раскрою твою тайну…Мы связаны узами древних легенд, что крепче адаманта, что долговечнее камня снов. Я помню твою боль, черную горечь, жажду мести. Или то был не ты? Твой близнец с алыми глазами, что несёт только отголосок полной силы. Две души, две судьбы, слитые воедино. В твоих глазах лишь тихая грусть напополам с надеждой. Я видела…Когда тот мальчишка бросил вызов неизбежной гибели и проиграл, ты оплакивал его, не показывая слёз. Алая кровь сменилась зеленью листвы на секунду, на мгновение, но я увидела, узнала…

i knew you loved me then

Теперь всё без толку, знаешь? Тысячи лет заточения изранили мне душу. И я боюсь, боюсь вновь проснуться в тисках демона, пожирающего время, душащего голос черного ветра. Я хочу прекратить этот кошмар. Так просто…Один шаг, полёт к неизбежности, глухой удар о черный асфальт, что испещрен следами людей и машин. Так тяжело…
Дождь крадёт мои слёзы. Пусть. Ему многое позволено, что не дано человеку. Не знаю, можно ли назвать так меня. Время раскрыло мне тайну…Я смеюсь, горько и зло. Наверное, я схожу с ума. Люди отшатываются в ужасе, напуганные, словно мыши-полёвки. Мой взгляд проникает в их души, маленькие, слабые и, по-своему, благородные. Значит, в мире еще остался свет, не всё решено и не всё потеряно. Я улыбаюсь и вновь поворачиваюсь к ним спиной. Скажи, ты смог бы любить меня такую?

i believe in you
i'll give up everything just to find you

Но знаешь, я верю, я храню безумную надежду, что мы повстречаем друг друга в лабиринте времен. Я брошусь к тебе на шею, а ты улыбнешься, смущенно, несмело, будто отвык за годы, проведённые во тьме. Мечты…Когда-то из них сотворили королевство. Ты помнишь? Когда-то мы называли его домом. Но и его отняли у нас.

i have to be with you to live to breathe
you're taking over me

Я шагаю вперёд. Будь, что будет. Я не верила в судьбу, но она настигла меня. Люди бормочут, кричат в ужасе, страхе. Глупые, смешные…Чей-то голос перекрывает шум толпы. Одно слово…

i look in the mirror and see your face

Я смотрю на неё, не отрывая взгляд. Совсем молоденькая. Худенькая, словно тростинка. В белой футболке и рваных джинсах. Острое личико, измождённое, усталое, будто не годы за плечами – века и тысячелетия. Длинные русые волосы треплет ветер. Неужели она тоже прыгнет? Еще одна жертва…Будто город не может насытиться вкусом крови. Иногда мне удаётся успеть, спасти, не дать сделать роковой шаг. Она вряд ли даже станет слушать…
Падают первые капли дождя. Она дрожит и плачет, я вижу. С каплями воды с её волос стекает краска. Грязные полосы на лазури. Лазури? Я присматриваюсь в надежде, что глаза играют со мной злую шутку. Но нет, всё правда…Словно легенда сошла со страниц древних книг, ожила, чтобы тут же вернуться обратно.

if i look deep enough

Она смеётся, хохочет, как сумасшедшая, но я слышу лишь боль и тоску. Кого же ты ищешь? Кого ты потеряла? Кого ты оплакиваешь, ангел с прядями цвета небес? Неужели нашелся безумный, кто осмелился покинуть тебя, бросить на произвол судьбы?
Я ловлю её взгляд, гордый, усталый, пронизывающий душу насквозь. Я понимаю, что ей и нет до меня дела, но умоляю, хотя бы мысленно умоляю её остановиться, подождать еще немного, еще чуть-чуть. Будто пара минут что-то изменит. Здесь не нужны слова, но она услышит, я знаю. Она улыбается – лучик солнца сквозь тучи. И вновь она отворачивается, закутывается в ткань дождя.

so many things inside that are just like you
are taking over

Они кричат, приказывают мне действовать. Но что я могу? Если сделаю шаг, она тоже двинется вперёд, словно назло, наперекор. И я молю о чуде. Разве остаётся что-то иное? Я спасаю людей, но разве в моих силах защитить ангела? Я не знаю…не понимаю…Но шепчу: «Только не прыгай…» И чей-то голос перекрывает шум толпы…

- Сестра!

i believe in you

Он только что выбежал на крышу. Взъерошенный, запыхавшийся. Мокрые пряди волос облепили худое лицо с острыми чертами. И снова грязные пятна на лазури…Поджарый, стремительный, будто оголодавший волк или дикий кот, загнанный преследователями в угол. И снова футболка и драные джинсы. Сговорились вы, что ли?

i'll give up everything just to find you

Она оборачивается, удивлённо, испуганно и вдруг улыбается, несмело, будто не до конца поверив в своё счастье. Но шаг уже сделан…И брат бросается вперёд, ради неё, ради той, что заполняла его мысли и сны, что хранила его от безумия во тьме веков. За его спиной вырастают крылья, полуночно-черные, принадлежащие самой смерти.

i have to be with you to live to breathe

Он ныряет за ней, протягивает руки в мольбе. Она что-то шепчет, неразличимо. Он слышит едва-едва, но мотает головой и продолжает тянуться к её руке. И вновь чуждый голос в моих ушах. Проклятый черный ветер! Неужели ты вздумаешь помешать им? Не смей, прекрати! Я поднимаю руку, взывая к той силе, что всегда была моей, к той власти, что я лишилась по собственной глупости. Я смеюсь, дико, безумно, и мироздание отвечает мне, повинуется, нехотя, с глухим недовольным рычанием. Пусть так, какая мне разница, если цель будет достигнута? Можешь петь сколько хочешь, посланник времени, ты проиграл…
Еще немного, только воздух разделяет их. Но что он по сравнению с барьером времён? Они сцепляют пальцы, и взмахи белых крыльев отгоняют прочь посланников судьбы, обрывают нити в руках кукловодов. Белое и черное…Жизнь и смерть…Шала и Янус…Ангелы древнего Зила…

you're taking over me!!!!

Их слёзы смешиваются падающим с неба дождём, ослепшим вдруг от проглянувшего сквозь тучи солнца. Сестра прижимается к брату так крепко, будто боится, что он вдруг исчезнет и их встреча окажется лишь сном, что преследовал их даже не годы – века. Он же плачет, наверное, впервые за долгое время по-настоящему плачет, не сдерживая слёз. Теперь уже можно, распадутся на нити воспоминаний страдания и боль и прольются солёной влагой, что так похожа на дождь, но совсем другая на вкус.

you're taking over me....

Я смотрю на них с усталой улыбкой а губах. Всё как и должно быть. Я…они…мы победили. Я опускаю руку, расслабляю напряженные мышцы, отпускаю силу на свободу. Моя роль уже сыграна, и не к чему оставаться на сцене немногим дольше. Я ведь всего лишь статист, на чью долю выпала пара громких фраз. Но и я имею право исправить совершенные ошибки.

taking over me!

Я остаюсь еще немного, не в силах оторвать от них взгляд. Милые мои, ваш путь еще только начинается. Я знаю, мне известно наперёд…
Я провожу ладонь по волосам. Грязные полосы на лазури…И кто только делает такую плохую краску? Мне смешно…и грустно…Я бросаю последний взгляд и ухожу, растворяюсь в прозрачном воздухе. Нам не суждена новая встреча, но кто сказал что радикальные мечтатели верят в судьбу?

Фанарт

Kid009 — Mon, 02 May 2011 18:50:32 GMT

1-ый мой рисунок:

2-ой мой рисунок:

3-ий мой рисунок:

4-ый мой рисунок:

Вот в принципе пока всё.

Шепот памяти

Mirenately — Fri, 30 Oct 2009 17:31:19 GMT

Summary: Время утекает, как вода, просачивается сквозь пальцы…У каждого в Сообществе душ когда-то была жизнь, прошлое, память…Даже у Куротсучи Маюри.
От Автора: Довольно (ну ладно, очень) специфический кроссовер Chrono trigger/Bleach. Мало людей одновременно игравших в первое и смотревших второе. Так что на отсутствие читателей я не обижусь.
Ах да, и Янус здесь не OOC, совсем. Просто у меня сложился вот такой вот его образ, немного отличающийся от канонического представления. Ну, мы же все-таки говорим о Янусе, а не о Магусе^_^.
Дисклеймер: Bleach и Chrono trigger принадлежат тем, кому должны принадлежать.

Шепот памяти.

Шинигами, духи смерти...Души, обладающие чуть большей силой, чем другие. Их терзает вечный голод, хотя они не всегда замечают его. Вечная жажда силы...
Когда человек умирает, его душа попадает в загробный мир, Сообщество душ, если угодно называть его так. Впрочем, имя не имеет значения...Мало кто сохраняет воспоминания о прошлой жизни: нужна глубокая душевная травма, навек впечатывающая осколок звена цепи в сердце. Если же человек погибает в сообществе душ, то вечный поток несет его обратно в мир живых, чтобы продолжить цикл перерождений. Но память исчезает – остаются лишь смутные намеки и странные сны. Таков закон этого мира.
- Маюри-сама? Я не хотела вас беспокоить, но Ямамото-тайчо...
Внешне хрупкая темноволосая девушка не успела договорить, как получила хлесткий удар, сбивший ее с ног. Дура...Он уже давно получил сообщение об экстренном собрании капитанов, а напоминать ему что-либо означало поставить под сомнение его идеальную память. Дура, одним словом...И зачем он только ее создал?
Нему...Не.Му. Рукотворная душа в искусственной оболочке. Не...му...Из глубин памяти всплыло: «Жизнь начинается и кончается Ню. Ню всегда были и всегда будут...» Кто или что такое «Ню», он забыл, а знал ли? «Знал», – подсказала усталая память: «Ты исследовал их, посвятил их изучению значительную часть жизни, но так их и не понял».
Опять клочок воспоминания: странное существо голубого окраса, напоминающее толстую лягушку на задних лапах. Да лягушку ли? Массивное тело эллиптической формы, длинные руки, достающие до земли, несуразные ноги, как на детских рисунках человека. Ничего не выражающие водянистые глаза над щелью носа и широким ртом, в который, наверное поместился бы поперек Хйеринмару. Если почесать чуть левее середины спины, то Ню расслабится и уснет.
- Маюри-сама? – тихо повторила Нему, послушная, как и всегда.
Он отбросил пелену воспоминаний прочь: нечего об этом думать – что прошло, то прошло.
- Идем.
- Хай.

Ему снился сон, навеянный, наверное, сообщением командира. Обычно он не знал сновидений, но сейчас он был взволнован. Впервые за 14000 лет в мире живых зафиксировано присутствие зилотов. Всего одна особь, но подумать только! Вымершая раса, предположительные предки Квинси, обладавшие несравненным мастерством в обращении с силой. Исчезнувшая цивилизация магов, именно магов, для которых современное Кидо было пустышкой и пустой тратой слов. Он собирал сведения по крупицам, искал, где только мог. И вот теперь...
Ему снился город в небесах, величественный и прекрасный – вершина человеческого искусства. Он спешил, – куда и зачем? - школяры и юные волшебницы с визгом отскакивали с его пути. Вспышка света – он уже в тронном зале, преклонил колени перед королем. Он слышал собственный голос, но не мог разобрать слов. Он видел, как наполнилось ужасом лицо короля, но не понимал причину. Опять вспышка света – он склонился над раненой женщиной. Кровь, повсюду кровь, даже лазурь ее волос покрылась алым…Она прижимает руки к животу, защищая своего еще не рожденного сына. В его душе вспыхнула ярость: все, все, над чем они так долго бились, обречено на провал! Они? Да, они…Мельхиор – гуру жизни, Гаспар – гуру времени, и он сам, гуру разума…Бальтазар…
- Маюри-сама? Вам снился кошмар?
- Дура! Разве мне могло что-то присниться?!
Снова хлесткий удар, Нему покорно терпит. Он знает, что она права, и это злит его. Еще удар – девушка всхлипывает. Мальчишка-квинси однозначно негативно повлиял на нее. Кукле не нужны эмоции. Еще удар…

Набережная Лиссабона. Как давно он не появлялся в мире живых? Все одновременно изменилось и осталось прежним. Новые машины, техника, беспокойные толпы туристов и все тот же легкий бриз, дыхание реки Тежу, сливающейся с океаном. Он отрешился от всей суеты и просто стоял неподвижно, вслушиваясь и всматриваясь в движение реяцу.
Легкая вспышка силы – совсем крохотная, почти незаметная. Удивление, узнавание…Молодой человек, худощавый парень-студент в спортивной куртке и потертых джинсах, бросил на него короткий взгляд, отвернулся, и тут же скрылся в толпе. Но человек ли?
Ашисоги Джизо разил без промаха – неспособный пошевелиться мужчина средних лет упал на гранитную плитку набережной. Проба реяцу. Ничего, пустота. Он ошибся, уже в который раз ошибся…Клинок скрылся в ножнах. И опять ожидание, слежка…
- Вы кого-то ждете? – приятный мужской голос нарушил его сосредоточенность.
Тот самый студент. Чудом удерживая равновесие, парень прохаживался по чугунному бордюру. Выпрыгнул вверх, давая фору любому акробату, и опять приземлился на бордюр, на секунду зависнув в воздухе, оставляя миллиметр до поверхности металла.
- Вы кого-то ждете, Гуру Бальтазар? Уж не меня ли?
Этот голос…Он уже слышал его. «Ты был жив тогда», - подсказала память. Жив? Слишком много воды-времени утекло с тех пор. Парень наблюдал за ним, склонив голову набок. Длинные русые волосы, собранные в хвост, шевелились будто по своей воле, отказываясь подчиняться дуновению ветра.
- Не узнаете? Я думал, ваша память остра, как бритва, - парень усмехнулся, сверкнули заостренные клыки.
Ни одна частица реяцу не дрогнула. Парня будто и не было вовсе: отсутствовал энергетический след, ощущение присутствия. Все та же пустота. Пугающая пустота…
- Дзя не, наверное, свидимся, - задумался и после краткой паузы добавил, - учитель…
И опять пустота: исчез, растворился. Только соленый ветер еще продолжал играть, вечно свободный. Опять вспомнились Ню.

Тот парень навестил его через два дня, ночью. Он не видел лица, но узнал силуэт в лунном свете. Доски чуть скрипнули под босыми ступнями гостя.
- Ты зилот?
Силуэт кивнул. Давление силы на миг стало невыносимым, будто был снят невидимый барьер. Что перед этим финальная форма Квинси – ничто! Затем – опять пустота…
- Что тебе нужно?
- Ничего. Вопрос в том, чего хотите вы, Бальтазар.
- Кто ты?
Парень вышел из тени, но выглядел иначе, чем тогда: заострились уши, длинные волосы приобрели оттенок лазури. «Последнее – генетическая аномалия», - опять усталая память.
- Элессар?
Зилот усмехнулся:
- Знаю, я похож на вашего брата, но я не он.
Брата? «У тебя был брат, ты не знал?», - шепчет память, - «только он погиб, безвозвратно погиб от рук королевы. Его душа не будет ходить по траве Руконгая и Серейтея. Может, она и нашла пристанище, но не здесь»
- Он был сам виноват в своей смерти.
- Она использовала твою силу тогда? Янус?
Имя легко скользнуло с языка. Янус, двуликий бог времени. «Их сын, ангел смерти», - бормочет память, наверное, с улыбкой. Парень усмехнулся, опять.
- Почему бы тебе не спросить у нее самой?
Взмах клинка – лезвие встретило лишь пустоту. Черный туман вместо воздуха. Тяжело дышать, жжет легкие огнем. Адская боль в костях и мышцах, безумные видения, посылаемые отравленным темной магией мозгом. Внезапно все прекращается.
- Маюри-сама!!
- Не…му?
Девушка кивает. Она рада, что он жив. Почему? Куклы ведь не имеют чувств…

Она сидела на краю крыши, распустив длинные синие волосы по ветру. «Еще прекраснее, чем была раньше», - добавляет память ненужное, совсем ненужное. Нему замирает, со страхом глядя на НЕЕ. Он кивает: давление реяцу здесь просто невыносимо, вот-вот разорвет на части и раскидает по мирам.
- Левана?
- Зила, уже давно – просто Зила. Это имя всегда было и будет моим, - она улыбнулась, совсем чуть-чуть, краем губ, - Янус упоминал о тебе, Бальтазар.
- И?
- Идем, старый друг. Думаю, тебе не повредит чашка свежесваренного кофе.
…Она делает глоток, как всегда безукоризненно изящно. Изумрудно-зеленые глаза вглядываются в его лицо, но она молчит, молчит и наслаждается вкусом кофе.
- Ты изменился…внешне, по меньшей мере…Что же касается внутренней сути – ты всегда достигал своих целей более чем нетривиальными методами, Бальтазар.
- Мое имя Куротсучи Маюри.
Она улыбается, на этот раз – искренне. «Ты мечтал увидеть ее улыбку все эти годы», - опять шепот надоедливой памяти.
- Ты можешь изменить облик, имя, силу, но я знаю, кто ты, или кем ты был до того как превратился в то существо, что я вижу перед собой сейчас.
- Янус перерезал нить моей жизни?
Она качает головой, лазурные пряди подобно волнам. И отвечает, сдержанно, будто ей трудно говорить:
- У него есть сила, да…Но он еще жив, а значит не обязан исполнять волю черного ветра. Как и его сестра, впрочем, которую не касаются дела высших светлых. Игры света и тьмы – такая глупость, не находишь? Веселее, когда они работают в паре, - она замолкает на мгновение, задумавшись: - Скажи, ты ведь хотел исследовать наш вид?
- Ваш вид – предположительные предки Квинси. А их я уже закончил исследовать.
- Что ж…Попробуй, - короткая усмешка, усмешка, унаследованная ее сыном.
Затем она исчезла, не оставив даже следа реяцу, по которой ее можно было выследить. Он опять пытался схватить руками пустоту, но она ускользала… «Ты никогда не мог понять ее ребячества», - смеется память. И даже она смеется над ним…

Он устал. После боя он всегда чувствовал усталость, а тем более после такого тяжелого боя. Заель Апполо Грантз все еще стоял, мучительно долго ожидая, когда клинок пронзит его сердце. Препарат сработал отменно – для восприятия аранкара пройдут годы, столетия, и клинок будет все глубже вгрызаться в его грудь, чтобы в последний момент – какая ирония – замереть, и не нанести завершающий удар. Он потратил силы на лечение этих дуралеев и Нему, ее он тоже исцелил, она не заметила, отнесла все на естественную устойчивость. Глупая…Не знает пределы своих возможностей.
Легкие шаги по песку. Она почти не оставляла следов. Величественная и прекрасная, последняя королева древнего Зила. Ее реяцу…нет у нее реяцу, и никогда не было: проводникам энергии она не нужна. В крайнем случае, создаст экстренный запас. За этим и волосы, лазурные, как небеса. Мальчишка-квинси смотрит на нее с благоговением. Что ж…пусть увидит, что они потеряли за долгие годы «эволюции».
- Я знал, что ты придешь.
Она кивает, левая рука стряхивает пыль с белоснежного платья, небрежно, будто и нет ей дела до него.
- Начнем…
Без прелюдий и долгих разговоров…так оно и должно быть. Она призвала легкий серебристый шест. «Оружие их рода, в разных вариациях, конечно: от шеста до косы». Прочь, память, не мешай хоть сейчас.
- Крадись, Ашисоги Джизо!
Она как ветер, даже быстрее…Как солнечный луч, перебегающий с листка на листок. Шунпо, Хиренкьяку, Сонидо? Нет – что-то древнее, отточенная техника передвижения мастеров силы. Одна царапина на ее коже. Но что паралич одной конечности для той, что повелевает линиями энергии?
- Сдаешь позиции, Бальтазар.
Кровь. Кровь? Его алая кровь на белом песке. Почти так же красиво, как на снегу…
- Бан-кай! Золотой Ашисоги Джизо!
Он уже вызывал его сегодня, и поверг врага, но с ней, он знал, он чувствовал, все будет иначе. Ее руки замелькали, рисуя странные знаки в наполненном силой воздухе Уэко Мундо. Он не мог придумать худшую арену для боя с ней…
- Halation!
Он знал, знал, что она выберет именно это заклинание. Но что с того? Невероятное давление силы, сковывающее дыхание, убивающее все, к чему прикоснется. Убивающее? Нет, он будет жить…Она оставит лишь каплю, но и ее достаточно, чтобы держаться за последний вздох.
Он упал на песок, колючий и холодный. Он опять проиграл партию в игре под названием жизнь. Ему никогда в этом не везло…Прикосновение ее губ, теплых, манящих, но недоступных, как недостижимы звезды на небе. Он поцеловал в ответ, сам не зная, откуда в нем проснулись чувства, хоть какие-то чувства…
- Прощай, Бальтазар…или Маюри, выбирай имя сам…
И опять пустота, и опять отчаяние одиночества…

«Все начинается и кончается Ню. Ню всегда были, есть и будут, и так до смерти вселенной…»
- Маюри-сама?
- Нему, - он улыбнулся, впервые по-настоящему улыбнулся за столько лет. Его лицо больше не скрывала белая маска, и теперь стало заметно, что он когда-то был одним из зилотов.
- Маюри-сама, вас вызывает Ямамото-тайчо, - девушка склонилась в знак почтения.
- Подождет…Все это подождет. Взгляни: какой великолепный сегодня закат!
- Хай…
Сухие слова, но в ее глазах блестит жизнь. Все-таки ты не кукла, ведь куклы не имеют чувств, а ты - ты совсем другая. Девушка присаживается рядом. Его рука непроизвольно поднимается, чтобы погладить ее. Пальцы находят знакомую точку чуть левее середины спины. Нему блаженно улыбается и засыпает у него на руках. «Да, Ню будут всегда…» - память опять смеется, но он на нее не в обиде.
Солнце плавно опускалось к краю горизонта, оставляя за собой многоцветные отблески, будто в вечернем небе расправлял крылья ало-золотой феникс. Мифическая птица сжимала в когтях два облака, похожие на ангелов, случайно попавших в ее цепкую хватку. Иллюзия, казалось бы, но она заставляла тревожно биться его, как он думал, окаменевшее сердце.
Он протянул ладонь, словно ожидая дара с небес, и даже чуть вздрогнул, когда на нее опустились два пера, – полуночно-черное и снежно-белое – скрепленные тончайшей серебряной цепочкой с нанесенным на звенья орнаментом-гербом: два изогнутых лепестка по краям и один прямой в центре, кажущийся разорванным напополам. Усмешка скользнула по его губам.
- Ты никогда не верила в слово «прощай»…Я буду ждать,…когда тебе снова захочется поиграть со временем и со мной…
Улыбка все еще играла на его лице, когда он устало облокотился на стену и сам не заметил, как попал в сети сновидений…

Никто не видел её слёз.

Mirenately — Fri, 30 Oct 2009 17:29:19 GMT

Начнем с того, что про Зилу-сама в принципе почти не пишут...Это я даже не про русский язык, на котором фиков про Триггер/Кросс днём с огнем не сыщешь...Я старалась больше раскрыть её как личность, ведь, по сути, она пострадала чуть ли не больше всех остальных. Получилось или нет, решать вам.

Никто не видел ее слез…

Никто не видел ее слез. Она не показывала их никому и плакала только по ночам. Наутро ее подушка была насквозь мокрой от соленой влаги, но никто не смел спросить ее об этом, да она бы не сказала ни слова.
Ночью она лежала без сна, и слезы текли по ее щекам. А если и засыпала, то ее мучили кошмары, каждый день они и те же: дочь и сын, исчезающие в вечной тьме, погибающие от ее рук. И каждый день песня черного ветра звучала в ее ушах, предвещая беду…Но что она могла?
Все вокруг видели ее властной правительницей, неприступной и невозмутимой. К ней обращались за советом, беспрекословно повиновались, а внутри у нее все сжималось от страха. Ее сын, ее кровь, ненавидел ее и боялся. Она видела это по его глазам, изумрудно-зеленым, как и у нее самой. Даже дочь, всегда добрая и нежная, прятала взгляд, отворачивалась и, наверное, тоже плакала, когда ее никто не мог увидеть. Простите меня…
Никто не видел ее слез. Когда король погиб, ее пришлось взять все на себя. Но никто не знал, что его кровь на ее руках. Это было давно, она постаралась стереть из памяти его лицо и стать сильной, но все продолжала плакать по ночам. Он являлся ей в кошмарных снах, говорил, что она вскоре последует за ним. А она кричала, вырывалась из его сильных рук и молила дать ей еще немного времени. Еще чуть-чуть…
Никто не знал, что их ждала бы еще худшая судьба, если бы он остался жив. Ей пришло видение тогда, оно ворвалось в ее голову на крыльях черного ветра. Алый огонь, тьма, всепоглощающая чернота и неподвижные тела ее детей, малышки-дочери и еще пока не рожденного сына. События того дня вставали у нее перед глазами, стоило ей лишь смежить веки, надеясь забыться сном:
«Утро начиналось восхитительно. Наплевав на все предостережения и предрассудки, она проснулась пораньше и убежала на башню встречать рассвет. Такой восход солнца можно было увидеть только в Зиле, небесном королевстве магов. Слабо зарозовели пролетающие рядом облака, на горизонте появилось слабое золотое сияние, со временем разгорающееся все ярче и ярче. Первые лучи отразились от сверкающих белизной каменных башен, наполняя окружающий мир светом нового дня. А солнце поднималось выше, превращая облака в золотой туман.
Она вздохнула полной грудью, отбросила в сторону непослушную прядь лазурно-синих волос и ласково погладила по округлившемуся животу.
- Правда, красиво, Янус?
Ответом ей пришла слабая мысль, даже не совсем сформировавшаяся мыслеформа. Но она поняла: ребенок тоже был счастлив.
- Ты ведешь себя просто как девчонка, озорная, взбалмошная девчонка! А ведь ты…
- Королева, я знаю. И в этом то и заключается причина моего поведения. – Она улыбнулась, поворачиваясь лицом к высокому статному мужчине в черно-серебряном облачении, напоминающем чуть модифицированную экипировку стражника. Синие волосы длиной до плеч окаймляли лицо с острыми чертами. Между бровями пролегла суровая складка, уже не распрямлявшаяся даже когда он улыбался. В его дымчато-синих чуть раскосых глазах, ранее светившихся любовью, затаилась странная тревога, казалось, поглощавшая его изнутри.
- Я беспокоюсь за тебя и нашего наследника.
- Ты слишком много волнуешься в последнее время, мой лорд. – Она игриво провела рукой по его волосам. – Малыш в полном порядке, его здоровью ничего не угрожает, тем более что прыгать с башни я не намерена, по крайней мере, пока.
Она еще раз улыбнулась и плавно слевитировала вниз. Когда ее ноги в легких туфельках из синей ткани коснулись выложенных мелкими разноцветными камушками дорожек сада, она оглянулась на то место, где только что была. Король еще стоял наверху, с улыбкой качая головой, глядя на выходки жены. Затем он исчез в мягком зеленом свечении заклинания телепортации.
Она пожала плечами. У него всегда были какие-то тайные от нее дела, не связанные, впрочем, с управлением государством, которое под ее чутким руководством процветало, становясь чем-то вроде прекрасной утопии. Она легко обошла спящего у входа в башню стражника-Ню и уверенной походкой направилась туда, где мирно посапывало ее величайшее сокровище, ее восьмилетняя дочь, Шала. Прелестная синеволосая девочка свернулась калачиком на шелковых простынях, ухватывая последние минутки сладкого сна на рассвете. Зила примостилась рядом, не решаясь нарушить идиллию, и стала молча наблюдать за спящим ребенком.
- Королева? – голос, выведший ее из транса, принадлежал невысокому полному жизнерадостному человеку в очках и длинной робе, состоявшей из дикой комбинации цветов.
- Да, Мельхиор, гуру жизни?
- (лицо человека посерьезнело) Я пришел поговорить с вами о результатах наших исследований, касающихся вас и ваших наследников. – Мельхиор в смущении поправил очки. – Как было выяснено в результате наших предыдущих тестов, ваша сила обладает абсолютным знаком или, если угодно, абсолютным зарядом, что позволяет вам использовать любые магические силы, что существуют в природе, кроме абсолютной тьмы или абсолютного света.
Она кивнула, не отводя взгляд от дочери.
- Ваша сила должна была в определенной степени передаться вашим детям, и тут предполагалось несколько вариантов. У вас мог бы родиться только один ребенок, обладающий, как и вы, абсолютным зарядом силы, либо двое, но в таком случае все получил бы только один из них. Но, боюсь, в нашем случае все будет несколько по-другому…
Гуру замялся и виновато уставился в пол. Королева, не мигая, посмотрела ему в глаза. Он ощутимо вздрогнул, почувствовав силу, таившуюся в глубине этих бездонных озер изумрудно-зеленого пламени.
- Что именно?
- Мы только сегодня получили анализ силы вашей дочери – это белый, чистый белый. А это значит, что ваш сын…
- Черный… - Она прижала руку к губам, чтобы гуру не заметил, что она искусала их до крови. Ребенок внутри нее беспокойно зашевелился, словно поняв, что речь идет о нем.
Она поднялась на ноги и подошла к окну. Черный…Тьма, ночь, все, что противостоит сияющему на небе солнцу – вот она сила еще не рожденного младенца. Она провела рукой в том месте, где билось крохотное сердечко, проверяя знак силы, и натолкнулась на звенящую пустоту, но в глубине…Она отдернула пальцы, словно боясь обжечься. Когда она вновь заговорила, ее голос дрожал.
- Король знает?
- Да, он присутствовал, когда были объявлены результаты анализа.
Она поджала губы. Что-то ужасное должно было случиться, но она никак не могла понять, что именно. А затем она услышала вой черного ветра, страшный звук, песня отчаяния и боли. Перед ее глазами взметнулось алое пламя, и языки его лизали лежащих неподвижно девочку и совсем крохотного мальчика, следом наступила тьма. Через секунду видение рассеялось, но она так и осталась стоять неподвижно, бессмысленно уставившись в пространство. Ее дети не заслуживали такой судьбы, независимо от того, какова была их сила.
- Мельхиор, король ведь отправился в зал Мамона?
- Ваше величество, что вы хотите…
- (она остановила его взмахом руки) Не надо, Мельхиор, не вмешивайся, это дело касается только его и меня.
Она выскользнула из комнаты и устремилась вперед, пробираясь через хитросплетения коридоров, безошибочно выбирая нужное направление. Ученые, послушницы, молодые школяры, из тех, что проснулись в столь ранний час, в панике отскакивали в сторону, давая ей дорогу. Лестницы, подъемы, переходы…
Наконец, она добралась до огромной двери из черного камня, украшенной узором из золотых рун. Изнутри прорывались слабые отблески силы, настолько чуждой, что ее сердце замерло в груди от страха. Волны темной энергии, по сравнению с которыми все известные заклинания черной магии казались дуновениями легкого бриза, давили на нее, заставляя отступить. Он что, думает, я настолько слаба, что меня способен сломить его барьер, пусть даже созданный из энергии Лавоса?!
Ее тонкие пальцы ласкающим движением прошлись по прохладному камню. Пропусти…Я твоя госпожа…Я твоя повелительница…во мне кровь древних владык,… Я приказываю… С последними словами она ударила. Створки распахнулись под натиском ее силы могучей, как безбрежный океан. И она увидела его, и ее сковал страх…
Он стоял, закрывая своим телом сотворенный мудрецами механизм, напоминающий не то сидящего дракона, не то демона из глуби бездны. Последний король Зила…Темная энергия была ему плащом, в руке его пылал пурпурным огнем меч, что выковал из красного камня снов сам Мельхиор; а в глазах его зияла бесконечная пустота, так отличавшаяся от былой синевы.
- Я рад, что ты пришла, - даже его голос звучал по иному: глухо, резко, угрожающе. – Так все будет даже проще.
- Зачем? Зачем ты сделал это? Зачем ты отдал свою душу ради силы, что не должна принадлежать никому? – Она хотела кричать, но могла лишь шептать, тихо, почти неслышно.
- Зачем?! – Он подошел ближе, так что она невольно отшатнулась, закрывая живот рукой. – А разве ты сама не знаешь?! Только сила Лавоса способно выжечь из твоего чрева это отродье!
- Как ты можешь?! Он же твой сын, твоя кровь! – Она заглянула ему в глаза, надеясь найти хоть каплю человечности. – Если его знак силы – черный, это еще ничего не значит!
Он расхохотался, пурпурный огонь заполонил все пространство, расползаясь даже по потолку.
- Если бы все было так просто, то мне и не понадобилось бы столько силы. Но, дорогая моя, знаешь ли ты, что носишь под сердцем не просто черного мага, а ангела смерти?
«На заре времени к избранному племени явились два ангела - ангел жизни с крыльями белее облаков и ангел смерти с крыльями чернее безлунной ночи. И сказали они, что отныне обретут люди этого племени великую силу, такую, что смогут покорить небеса. И будут они процветать до тех пор, пока не забудут они о том, кто дал им силу, пока не станут поклоняться они темному божеству в безумной жажде мощи и жизни вечной. Тогда ангелы вновь возродятся, и хаос и смерть обрушатся на это племя, и будет оно стерто с лица земли»
- Неужели ты веришь в пророчество?
- Те ангелы не просто дали силу избранному ими племени, они смешали кровь с ее вождями, так что из поколения в поколение она передавалась в королевском роду. Когда-нибудь она должна была пробудиться…Но почему же именно сейчас, когда мы так близко к желанному бессмертию?!!
Он продолжал говорить, и его голос грубый, неестественный - словно из него выжгли все человеческие эмоции кроме гнева и ярости - терзал ее уши. Зила закрыла глаза, отрешившись от всего мира, слушая лишь голос черного ветра, неистовый в своем горе плач времени. Элессар…надеюсь, ты простишь меня… Две слезинки прочертили влажные дорожки на ее щеках, когда она, внутренне дрожа, мысленно потянулась к ребенку, вбирая в себя его силу капля за каплей.
В ее ушах стоял шум невидимых крыльев, черных, как ветер времени. Тонкие пальцы Зилы сжимали боевой посох...нет не посох – в верхней части темного древка сверкало хищным блеском широкое лезвие. Коса, орудие самой смерти...
Они кружились по залу в танце сражения, где победитель мог быть только один. Он атаковал с немыслимой яростью, она – безмолвно защищалась, отводя каждый его удар, будто ей это ничего не стоило. Раз за разом скрещивались их клинки, раз за разом она теснила его. Собрав все силы для решающей атаки, он бросился на нее подобно демону ада...
- Хочешь ли ты жить?
- Жить?
- Да, жить вечно...Избежать его судьбы...
- Но какова цена?
- Твоя душа и обещание...
- Чего ты хочешь, Лавос?
- Чтобы черные крылья никогда не раскрылись навстречу небу.
Ее нашел Мельхиор, лежащую на мраморном полу в озере пролитой крови. Она едва дышала, но упорно цеплялась за жизнь: свою и нерожденного ребенка. А король...Его бездыханное тело обнаружили в Святилище Солнца. Покрывало из золотых лучей служило ему саваном, а руки, скрещенные на груди, сжимали длинное черное перо...»

Она открыла глаза. Ей никак не удавалось заснуть. Нет, даже не заснуть – забыться, уйти в черноту без терзающих душу видений прошлого. Лавос безмолвствовал – редкий случай, когда он…оно…не контролировал ее сознание или не следил за каждым ее шагом. Миг свободы…
Зила выскользнула из комнаты, накинув на плечи поверх полупрозрачной ночной рубашки лишь мантию цвета ирисов, ее любимого оттенка. Ноги легко несли ее по извилистым коридорам, наполненным запахами летней ночи. Небесный город спал.
Осторожно ступая, чтобы не потревожить чуткий сон дочери, она вошла в комнату Шалы, озаренную серебряным светом луны. Здесь был и Янус. Мальчик свернулся калачиком, тесно прижавшись к боку сестры. Его опять мучают кошмары...
Она ласково провела рукой по разметавшимся лазурным волосам дочери, почти таким же гладким и блестящим, как лучший шелк, и краем уха услышала шелест невидимых крыльев. Их цвет она знала и так – белый, белее облаков.
Янус беспокойно дернулся и стиснул зубы. Черный ветер, его неизменный спутник, пел завораживающую, удивительно прекрасную, но в то же время страшную песнь, предвещая беду и потери. Я знаю, не трать голос на меня. Я знаю...
К ногам Зилы упало перо темнее безлунной ночи. Точно такое нашли на теле короля. Твоим крыльям не суждено ловить ветер, прости…Прости, если ты можешь прощать…
Чего-то не хватало…Вернее, кого-то…Альфадор, котенок-фамильяр Януса, вечный спутник маленького принца, не свернулся клубочком у ног хозяина, не прятался под шелком простыней, как бывало. Где же ты?
- Альфадор, - ее шепот звучал громом в тишине ночи, но ответа так и не последовало.
Ни слабого урчания, ни сердитого шипения. Котенок опять куда-то подевался. Куда? Наверное, не знал даже Янус. И это-то было странно…
Со вздохом она закрыла за собой дверь. Время свободы истекало, близился рассвет. И с первыми красками нового дня ее душа будет вновь заточена в клетку, темницу…все одно, как ни называй. Я еще могу успеть…
Она неслышно заскользила по коридорам и переходам, пронизывающим замок и город. Редкие просвещенные знали путь через этот лабиринт. Или паутину, пока еще не видно паука. Были те, кто блуждал часами, днями, а потом выходил на то место, откуда вступил на тайную тропу, где не спасла бы даже нить Ариадны. Она считалась лучшей из немногих…
Ее путь лежал в восточное крыло дворца, куда она приходила встречать рассвет. На полукруглую террасу, нависавшую прямо над океанскими водами, безбрежными и манящими. По краям ее окаймляли колонны из белоснежного мрамора, сверкавшего золотистым искрами, когда их касались лучи рассветного солнца. Самая же восточная часть оставалась открытой, и туда, в бездну, устремлялась вода из искусственно созданной реки.
Посреди потока возвышалась статуя юной эльфийской девы. Плод воображения скульптора…взявшего за образец королеву Зила, последнюю королеву. Эльфийка протягивала руки вперед то ли в мольбе, то ли стараясь поймать ускользающее сквозь пальцы солнечное тепло, когда золотисто-алый шар поднимался все выше и выше, безразличный к суетливым обитателям планетки. Что ему – древнему – до каких-то смертных? Они лишь краткая вспышка, даже меньше. Разве удержит память все прожитые мгновенья? А они даже меньше, короче, но, порой, ярче, чем тысяча столетий. Их оно собирает по крупицам, чтобы, когда наступит конец его времени, в ослепляющей вспышке сверхновой передать другой звезде, молодой и еще любопытной. Так рождается память Вселенной.
Зила сбросила обувь и ступила босыми ногами на траву, покрывавшую всю поверхность террасы. Так нужно, таков порядок. Нельзя приветствовать Великое без должного почтения. Пряный запах травы, нежное журчание воды и тихая песнь магических линий, струн Вселенной, слышимая лишь открывшим для нее свое сердце…
У одной из колонн королева заметила темную фигуру, сидящую на земле. Маг, увлекшийся медитацией, ученик ли, уснувший с лекциями в руках, а может – Ню? В неверном свете луны и игривых звезд нельзя быть ни в чем уверенным, будь ты хоть трижды пророк и предсказатель. Пророк?
Внезапная догадка подтвердилась, как только Зила подошла ближе. Он. Пророк. Таинственный странник из неведомых земель и времен, читавший будущее так же легко, как книгу прошлого. Ее незаменимый советник, провозглашающий триумф ее начинаний. Планов Лавоса…Однако что-то в странники заставляло сердце королевы замирать от страха. Не от волн ли черного ветра, окутывавших пророка подобно его плащу с капюшоном, низко надвинутым на глаза? Не от запаха ли крови и смерти, въевшегося в его кожу? Не от звука ли его голоса, что так напоминал ей Элессара?
Ноги поднесли ее ближе. Таинственный странник безмятежно спал, она слышала его тихое дыхание. Рядом, прижавшись к пророку, посапывал Альфадор. Своевольный фамильяр Януса, шипевший на всех, кроме хозяина, на удивление дружелюбно воспринял странника с самого начала. Но так тепло он приветствовал лишь собрата по душе. Раньше, по крайней мере…
Кто же ты? В чем твой секрет? Сейчас пророк казался ей моложе, уязвимее. Будто снял маску из льда и тьмы. Королева ощущала только грусть и боль, его боль, невыносимую и пронзительную, как пение черного ветра.
Подавшись внезапному порыву, королева опустилась на колени рядом со странником. Ее пальцы, словно приобретя собственную волю, расплели тесемки, удерживающие капюшон. Темная ткань свободно упала, и холодный ветер разметал лазурно-синие локоны. Его лицо…
Вздох королевы, казалось, и не принадлежал ей. Словно ночной ветер породил его дуновением. Нет, то был не ее король, не Элессар, чего она в тайне боялась. Прости меня…если меня еще можно простить.
Молодой, совсем молодой, но на лице – отпечаток боли и горечи. Немного заостренные черты лица, слегка раскосые глаза со странно длинными ресницами, тонкая линия губ. Между бровями пролегла хмурая складочка. Странно, но Зиле пророк представлялся другим, а может, он и был другим рядом с ней. И только сейчас она видела правду...
Пророк беспокойно дернулся и стиснул зубы во сне. Ее рука осторожно коснулась его щеки, почти неощутимо, легче касания бриза.
- Тише, я здесь, с тобой. Ты сильнее страха, Янус… - ее шепот не громче шелеста травы, но он услышал, услышал краем подсознания. И расслабился, даже улыбнулся во сне, непривычно, несмело, будто давно забыл, как.
Она покинула террасу с первыми лучами, и шелест черных крыльев сопровождал ее шаги. Пророк и не вспомнит о ее приходе, лишь вновь натянет на глаза капюшон. И только смотритель дворца разглядит дорожки слез на щеках мраморной статуи…

Пойте, ангелы Зила,
Скобите, посланники грез,
О сердце своей королевы…

Фанфикшн. Или что нашептала синеволосая муза. "Второй шанс"

Mirenately — Fri, 30 Oct 2009 17:21:52 GMT

Итак. Всем коничива. По просьбам трудящихся выкладываю сюда своё творчество.^_^
Хоть и Триггеровские персонажи у меня фигурируют практически во всех, за мааааленьким исключением, фиках, буду выкладывать только те, что имеют непосредственное отношение к Триггеру/Кроссу.

Первой ласточкой будет "Второй шанс", написанный под влиянием целиком прочитанной серии книг про Волкодава.

Пещера, где жил отшельник, в деревне считалась дурным местом, поэтому все очень удивились, когда незнакомка, бедная странница в рваном плаще, попросила провести ее туда, да еще предложила денег. Старейшина пытался отговорить ее от этого намерения – все без толку, она крепко стояла на своем. Мужчины, конечно, десять раз пустили слюну при виде суммы, которую она давала, но никто так и не переборол страх. Сообразив, что ей здесь ничего не светит, странница собралась искать помощи в другом месте, однако у самой околицы чья-то рука ухватила ее за плащ.
- Ты хочешь навестить старого пророка?
- Да, ты права, Леби, - Незнакомка улыбнулась худенькой темноволосой девочке лет 10-12, одетой в относительно чистое, но на двадцать раз перелатанное платьице. – И ты очень поможешь мне, если покажешь, где он живет.
- Откуда вы… - Девочка закашлялась, нехорошо так, с надрывом, показывая симптомы старой болезни. - …Знаете мое имя?
- Я знаю и помню многое, и, честно говоря, большую часть мне хотелось бы забыть… - Она склонила голову то ли задумавшись, то ли пряча слезы.
- Если я проведу вас, вы поможете ему? Мне не нужны деньги, только помогите ему! Мне больно…видеть…его…таким. – В янтарных глазах Леби появился странный блеск.
Незнакомка пару секунд казалась ошарашенной, затем кивнула и ласково погладила девочку по голове.
- Я сделаю все, что смогу. А теперь веди.
Их путь лежал в сторону старого леса, наполовину скрытого туманом. Среди жителей окрестных деревень ходили рассказы о чудовищах, обитавших в той земле. Находились даже очевидцы, якобы встречавшиеся лицом к лицу со страшными тварями, что наполовину звери, наполовину люди. Правда, им трудно было верить на слово, в основном из-за порядочного количества спиртного, которое они выхлебывали перед тем, как начать травить байки. И, тем не менее, у самой границы леса страннице стало по-настоящему жутко. Сплошная стена древесных стволов выглядела крайне недружелюбно. Густой мох обвивал корни и, казалось, пытался захватить землю вокруг, но под прямыми лучами солнца мгновенно высыхал и распадался в мельчайшую пыль.
Леби, однако, совсем не выглядела испуганной. По каким-то тайным приметам, известным только ей, девочка открыла тропинку среди вездесущего мха и молчаливых древесных стволов. Странно, но на нее не наползал туман, хотя и солнечные лучи тоже практически ее не касались. Леби поманила странницу за собой, предупреждая, что с тропы сходить нельзя, иначе и заплутать недолго.
- Ты не боишься. – Это был не вопрос, а утверждение.
- Здесь нечего бояться. Пророк показал мне эту тропинку, когда мы впервые встретились, и сказал, что никакое зло не сможет на нее ступить. Я сначала не верила, а потом поняла, что он чистую правду говорил. А еще у меня защитник есть. – Последнюю фразу она произнесла так, будто доверила незнакомке страшную тайну.
- Защитник?
- Да.
Девочка выудила из кармана, сделанного в подоле юбки, маленького котенка с сиреневой шерсткой и белым треугольником на лбу. Зверек открыл зеленые колдовские глаза и недоуменно уставился на странницу. Его носик с завидным упорством втягивал незнакомый запах. После полуминутного осмотра мордочка котенка приняла откровенно озадаченное выражение.
- Только не смейтесь, ладно? Альф…
- Великолепный защитник и храбрый воин. – Незнакомка ласково почесала зверька за ухом и произнесла непонятные девочке слова. – Приветствую, Альфадор. С реинкарнацией тебя!
Котенок мурлыкнул и потерся носиком о ласкающую его руку. Леби улыбнулась, при этом на ее лице читалось явственное удивление.
- Странно, что он к вам так ластится. Обычно он на всех шипит и норовит когтями цапнуть. А вас называет принцессой и сестрой.
- Умеешь мысли читать? – в голосе странницы читался явный интерес.
- Немножко совсем… Ой, только вы никому не говорите!
Незнакомка приложила палец к губам, «не скажу» мол. Девочка облегченно вздохнула.
- А я ведь из-за этого глупого дара чуть не погибла вместе с ним. – Она чмокнула котенка в прохладный носик. – Мне тогда еще мало лет было. Мальчишки меня задразнили, я в слезах в лес убежала. Тут слышу: на помощь кто-то зовет. Голос такой тонкий, пронзительный и, вроде как, звучит прямо у меня в голове. Я побежала в сторону, откуда, как мне показалось, исходил зов, и выбралась прямо к озеру гидры.
Странница поморщилась: ей уже успели столько наболтать про это озеро, что она имела достаточно четкое представление обо всех его обитателях. Правда, если тщательно не фильтровать рассказы деревенских, то вполне можно подумать, что рядом с ними крупнейший рассадник гидр всех миров. На деле, речь шла об одной колонии скромного размера, максимум 10 особей и то некрупных, однако ядовитых, видимо, из-за особого состава воды и межродственного скрещивания в одном из поколений. Девочка тем временем продолжала.
- Озеро в тот день выглядело иначе, чем обычно: гидры прямо под поверхностью плавали, всю воду взбаламутили. А на берегу - кошка с котятами, кричит, будто помочь просит: в самом центре, на островке, ее детеныш остался. – Девочка рассеянно погладила Альфа. – Я…не знаю, что тогда на меня нашло. Помню, что в воду бросилась: за ним плыть. Не понимаю, как смогла невредимой до островка добраться. Вылезла, прижала котенка к себе, а обратно…
- Гидры добычу почуяли?
Леби кивнула, в мыслях еще раз переживая страшный момент: она, мокрая, испуганная, прижимающая к себе еще тогда серого котенка с белым треугольником на лбу, и скопище торчащих из воды голов на длинных чешуйчатых шеях. Пасти, полные ядовитых зубов.
- Одна пошла в атаку, я Альфа собой закрыла и… Я очнулась в пещере, рядом сидел старый отшельник. До этого я видела его лишь пару раз и то мельком. Он мне казался раньше древним страшным колдуном, злым духом. – Леби улыбнулась уголком рта. – А вблизи он совсем не ужасный, даже не такой уж старый. Морщин у него мало, почти нет, только каждая словно рана. И волосы белые-белые, скорее даже серебряные, не как у пожилых в деревне. А рядом с ухом прядь синего цвета, никогда такого не видела.
- Синего… - Странница застыла на месте, ее била крупная дрожь.
Котенок издал жалобный звук и осторожно лизнул руку незнакомки. Она среагировала лишь через некоторое время: отодвинулась и глубже натянула капюшон на глаза. Леби попыталась коснуться ее мыслей, но встретила лишь боль и грусть.
- Вы в порядке?
- Да, наверное. Далеко еще?
- Нет, мы почти пришли. Вы уверены, что с вами все хорошо?
Странница пожала плечами, словно ей было совершенно все равно. Казалось, ее мысли занимало нечто совершенно другое. В конце концов, она взяла себя в руки.
- Отшельник, он спас тебя, не так ли?
- Да…Я потом все хотела поблагодарить его, приходила в пещеру, но как-то тайком: боялась, что прогонит. Наблюдала, как он колдует. Однажды попалась…
- Он, должно быть, сильно разозлился? – Странница усмехнулась.
- (Леби немного смутилась) Ну, поначалу он чуть на меня не набросился, но потом смягчился. Тут и Альф помог: обвился ему вокруг лодыжки – не отдерешь. С того дня пророк мне разрешил приходить, научил грамоте, магии немного, даже с шестом драться. – В ее глазах блеснули крохотные слезинки. – В последнее время он стал как будто таять, жизнь словно начала утекать из него. У меня было ощущение, что на него давит прошлое, огромный груз памяти. И еще…Я видела ветер, черный ветер.
Странница ахнула, полы ее плаща на секунду распахнулись, и девочка успела заметить необычный предмет, привязанный к ее поясу: кусочек застывшего навеки пламени, обернутый в плотный сиреневый бархат. О таком она слышала только в старинных легендах, в которых правда так крепко переплеталась с вымыслом, что невозможно было отделить одного от другого. Странница не дала ей время поразмышлять, ее голос прозвучал даже немного резко.
- Быстрее! У нас мало времени! Мы должны добраться туда с максимальной возможной скоростью. – В мыслях же она добавила: «…пока еще не слишком поздно…»

Он находился на зыбкой грани между жизнью и смертью. Давно ли? Он и сам не помнил… Он всегда знал, что этот день настанет. День, когда ему придется выбирать: подчиниться поглощающей его тьме или же погибнуть, сопротивляясь ей из последних сил, а их осталось ничтожно мало. Он выбрал второе…Почему так? Он не знал. Может, взыграли чувства, которые, как ему казалось, он давно похоронил в глубине сердца… Может, из-за малышки Леби… Может, в память о сестре, которая никогда не простила бы ему первого…
Сестра…Он уже потерял ее дважды. Да, в первый раз он был слишком мал и слаб, чтобы что-либо сделать против силы матери и всепожирающей сущности Лавоса, но от этого ничуть не легче. Он поклялся, что отомстит, чего бы ему это ни стоило. Наверное, именно тогда он обрек себя на поражение. Пожирающая изнутри ненависть, ярость, застилающая разум жажда крови и только тьма впереди. Вот, что он тогда выбрал. Именно из-за этого он и потерял ее второй раз… Горько сознавать, что в его силах было спасти ее, изменить ход истории, но… Каким же глупцом он был, если думал, что победит в одиночку! Его сил не хватило даже для того, чтобы поцарапать этого космического паразита. Казалось, он потерял все, опять…Все? Пожалуй, да. Но, словно маленькая поблажка судьбы, именно тогда впервые за всю жизнь (Альфадор не в счет) у него появились друзья.
Враг моего врага – мой друг? Сначала, пожалуй, что так. Но необъяснимым образом он вскоре почувствовал к ним симпатию. Хохотушка Мерли, серьезная Лука, импульсивная Аула, молчун Хроно, вечно задумчивый Робо и непредсказуемый Гленн. Промелькнувшие в голове отрывки воспоминаний заставили его слегка улыбнуться. Там были и коллективные попытки спрятаться от ветра за ма-а-ленькую скалу, и посиделки в Конце Времен под вечное нытье Гаспара, и ремонт Эпоха, машины времени, общими усилиями. После победы над Лавосом все это осталось в прошлом, их пути разошлись. Скорее всего, навсегда.
Черный ветер еще раз протяжно взвыл. Скоро конец…Что там, за гранью неведомого? Он не знал, хотя столько раз черпал оттуда силу. Если история должна измениться – пусть меняется, если мир должен быть уничтожен – так тому и быть, если он должен умереть – ему остается только смеяться смерти в лицо.
- А если бы у тебя был второй шанс?
- Второй…шанс?
- Что если бы существовала возможность все исправить? Ты бы использовал ее?
- Раньше…я бы сделал это без колебаний, но сейчас… Я понимаю, что совершил много ошибок. Порой мне кажется, что их слишком много. Но я не хочу ничего исправлять: выбор уже совершен, время движется по пути, определенному нашими прошлыми поступками. Не нам решать, что изменить вначале, в наших силах лишь корректировать грядущее. Я не хочу разрушать то, что было создано, хоть его основой послужили руины прошлого. И ты знаешь это…
- Да… И все же, если я дам тебя второй шанс, ты отправишься странствовать вместе со мной?
- Я последую за тобой, куда бы ты ни направилась. Я найду тебя, хотя бы нас отделяла завеса времени и пространства. Я не позволю никому причинить тебе вред. Ведь так и должно быть, Оне-сама(яп. Старшая сестра)?
- Значит, ты…
- Да. И пусть само время укажет нам путь.
Своды пещеры залило радужное сияние, когда замерзшее пламя наконец вспыхнуло, впервые за несметные тысячи лет…

Леби вцепилась мертвой хваткой в руку инквизитора, пусть отдирает как хочет. Ее янтарные глаза пылали огнем ненависти. Рядом с заколотым освященным клинком старейшиной лежало безжизненное тельце Альфа…
… Странница не позволила Леби войти в пещеру пророка вместе с ней. Она не нагрубила, не оттолкнула, просто посмотрела так пристально-пристально, что девочка не посмела ей перечить. Чтобы скоротать время, Леби принялась рисовать, тонким прутиком вычерчивая линии на земле. Она и сама толком не поняла, что за узор у нее получился, однако от него исходило явное предостережение: «Опасность близко!». Альф сердито зашипел – Леби оторвала взгляд от рисунка.
Со стороны окружной тропы к пещере вышла дюжина воинов в одежде, покрытой серебряными нашивками в виде трех ключей, соединенных вместе. У каждого из двенадцати на поясе висел длинный клинок, освященный в храме бога Дарса, великого бога порядка и небесного правосудия. Его последователи, по-своему понявшие постулаты веры, слыли главными искоренителями ереси и колдовства, считавшегося самым страшным грехом. Кроме того, воины храма считались самыми лучшими не только в их стране, но и во всех соседних княжествах и королевствах.
Следом за храмовой дружиной показались священник в длинной мантии, отливавшей белым золотом, и деревенский старейшина. Их сопровождал угрюмый черноволосый мужчина в неброской кожаной одежде с одной-единственной нашивкой, заставлявшей дрожать от ужаса тех, кто знал ее значение: три ключа, объятые алым пламенем – знак инквизитора, охотника на ведьм и колдунов. Сердце девочки испуганно сжалось, когда она поняла причину появления этих людей. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы ее предположение оказалось неправильным.
Священник подошел ближе, его одеяние струилось шелковыми волнами. Альф предостерегающе выгнул спину, всем видом показывая, что новые люди ему не по душе. Даже старейшина, к которому котенок относился совершенно нейтрально, теперь вызывал у него лишь гнев. Служитель осмотрелся и произнес, в сущности, ни к кому определенному не обращаясь:
- Ну и где она, эта ведьма, из-за которой меня так срочно вызвали?
- Она, скорее всего, в пещере старого отшельника, хранитель Ремиус. – Старейшина говорил с соответствующим почтением, хотя было видно, что ему это дается с трудом. – Я надеюсь, что ваши благородные воины не тронут пророка, ибо сам Дарс принял мою клятву ему.
- Ясно…Окружить выход, она не должна сбежать от нас. Что там, Габриэль?
- (Охотник указал на Леби) Девчонка…Ведьмина прислужница… - Сверкающий клинок вышел из ножен.
- Нет! Не троньте ее! Бедняжка не причем!
Блеск стального лезвия, и старейшина упал, истекая кровью. Прыгнувшего Альфа охотник с силой отбросил прочь. Котенок ударился о землю и затих. Габриэль развернул клинок с садистским намерением добить зверька. Леби взвилась с места, в глазах ее блестели непрошенные слезы…
Охотник ухмыльнулся: что ему эта девчушка, так, крохотная помеха для удара. Он способен закончить начатое без дополнительных усилий. Его рука вдруг застыла в воздухе. Дар…Еще дремлющая, понемногу растущая сила девочки держала удар меча, не давая опустить лезвие на голову котенка. Тонкие губы Габриэля сложились в злое подобие улыбки. Новый замах уже был направлен в сторону другой цели.
- Стой! – Из пещеры неспешными шагами вышли двое, плотно закутанные в длинные плащи. – Пока я жива, ты не сделаешь этого!
- Ведьма, ты нарушила заветы…
- Оставьте ваши проповеди для более подходящего места и времени, хранитель Ремиус. – Странница фыркнула. – Здесь они вам точно не понадобятся.
- Здесь не ты диктуешь правила, пособница демонов, а я. И я говорю, что если ты добровольно не примешь наказание небесного суда, то придется…
- Захватить меня силой?
- Нет, убить твою маленькую помощницу.
Охотник приставил к горлу Леби длинный кинжал.
- Шантаж…Не ожидала, браво. – Ее голос звучал подобно неземной мелодии.
- А что скажет наш уважаемый «пророк»?
- Леби, замри!
В ту же секунду инквизитор без единого звука растянулся на земле: один метательный кинжал вошел ему точно в сердце, второй – на миллиметр ниже. Леби опустилась на колени: ноги ей отказывали.
- Он м-мертв?
- Я очень в этом сомневаюсь, - Пророк в первый раз нарушил молчание. Странно, но его голос звучал для Леби иначе, чем обычно. Какие-то тональности, свойственные речи странницы, а у него едва различимые, теперь то и дело становились слышимыми. Не было хрипоты, ощущения, что ему не хватает воздуха. Просто ровный спокойный голос. – Таких, как он, все же кинжалами убить сложновато.
- Но не невозможно…
- Умри, ведьма!! – Инквизитор, секунду назад лежавший неподвижно, стремительно вскочил на ноги, в мгновение ока приблизился к страннице и молниеносным движением сорвал с нее плащ.
В воздух взметнулись волны длинных лазурно-синих волос. Они текли и струились, словно гладкий шелк, обрамляя острое личико молодой девушки. Ее глаза сверкали зеленью изумруда, какой бы вошел в лучшую из сокровищниц. Безрукавка и облегающие брюки, все из кожи тончайшей выделки, подчеркивали точеную фигурку молодой колдуньи.
Даже Габриэль изумленно застыл, что уж говорить про более впечатлительную Леби и хранителя. Дружина тоже уставилась на странницу, завороженная. К девочке, плавно отмеряя шаги, подошел пророк. Рука в кожаной перчатке коснулась щеки Леби, вытирая соленую капельку слезы.
- Ты молодец, только не плачь: все исправится. Ну вот…А теперь, постарайся найти укромное местечко, где тебя не заденут: схватка обещает быть жаркой.
С этими словами он выпрямился и резко сдернул плащ. Леби ахнула, и было чему удивляться. Тому, кого она знала как старого отшельника, сейчас никто не дал бы и двадцати. Лазурно-синие волосы, собранные сзади в косу, подчеркивали острые черты лица, а также по-эльфийски длинные уши. Глубокие морщины исчезли без следа, осталась, разве что, складочка между бровями. А чуть раскосые зеленые глаза впервые за долгое время сияли изумрудным блеском. Леби, порой, раньше гадала, как бы пророк выглядел в молодости, и уж точно не приписывала ему гору мышц, как у некоторых парней в деревне. Ну, хоть в чем-то она угадала: стройный, поджарый, он казался диким котом, в любую минуту готовым к броску. И, похоже, вскоре не преминет это сделать.
- Вы…вы…
Принц и принцесса исчезнувшей цивилизации магов переглянулись.
- Зилоты, вроде как. Хотя Темных Веках этим термином не пользовался ни один ученый. Его появление относят к 7-8 веку, когда само существование древней цивилизации превратилось в легенду. – Странница чуть прищурилась. – Но это так, теория…Теперь предлагаю обсудить действительно важные вещи. По чести говоря, мне совершенно не хотелось связываться с вами, а тем более сражаться. Это первое. Второе, меня привело сюда сугубо лично дело, совершенно не относящееся ни к захвату мира, ни к чему-либо в том же духе.
- Ложью напитаны слова ведьм…
- Вы просто не желаете меня слушать… Единственная причина, приведшая меня сюда, - мой младший брат!
- Какой брат?!
- Вы что, фамильного сходства не обнаруживаете? – Пророк лукаво приподнял бровь.
При виде этого на первый взгляд невинного движения дружинники схватились за мечи, а хранитель отступил на пару шажков назад. Габриэль, мрачно ухмыляясь, выхватил тяжеленный цеп. Пророк покачал головой.
- И все-таки жаль, что, несмотря на все старания, люди плохо учатся на ошибках, не важно, своих или чужих…
- Ты это к чему, братишка?
- Да так, вспомнилась небольшая потасовка несколько лет назад…
- Смотри у меня…Что ж, если уж они так хотят сражаться, почему бы нам не дать им такую возможность? Что скажешь?
- Может быть, ты и права, Шала, оне-сама…
Боевая коса на древке черного дерева и белый резной посох схлестнулись с цепом и дюжиной мечей…

Леби мало что смогла запомнить из сражения. Вроде видела все, а память не сохранила. Беспорядочный звон мечей, блеск острых клинков, от которых не мог уйти никто по эту сторону моря…А они уходили, словно синие молнии, в последний момент ускользая от удара, и лезвия падали в пустоту…А потом ей вспоминались крылья, пара черных, как ночь, и два других, что белее облаков. А еще заклинание на древнем языке, так похожее на песню…Только вот ни одного слова девочка, как ни пыталась, припомнить не могла, будто стерли их из памяти. Еще алый огонь в руках инквизитора и крик, ее собственный крик, и пронзительный вопль Альфа…
Девочка очнулась от ощущения, что кто-то лижет ее лицо. Осторожно отодвинув в сторону котенка, она приподнялась на локтях. Чуть в стороне виднелись свежие следы поспешного бегства храмовников. Солнце медленно клонилось к закату, хотя Леби почему-то вспоминался усыпанный звездами небосвод над головами сражающихся. Может, это было настоящее колдовство? Или только ее воображение? Она не знала…
Рядом, на мягкой траве, в задумчивости сидел пророк. Его синие волосы свободно летели по ветру, напоминая то ли о речном потоке, то ли о морских волнах. Увидев, что Леби очнулась, он прошептал:
- Я боялся, очень боялся, что ты… - Он склонил голову и вдруг улыбнулся. – Тебе удалось выставить отличный магический заслон, у тебя определенно талант. Жаль, что я не смогу учить тебя…Я показал Альфадору местонахождение пары отличных учителей, он отведет тебя, если попросишь…
- Ты уходишь? Но почему? – Сердце Леби сдавила отчасти непонятная ей самой грусть.
- Потому, что так надо…Я дал обещание, которое не хотел бы нарушать. – Пророк усмехнулся. – Наверное, она и сама даже не знает, почему дала мне второй шанс, почему выжгла черную ненависть из моего сердца. Того, что я могу сделать для нее, никогда будет достаточно, чтобы ее отблагодарить. Странная штука – жизнь.
Он на секунду отвлекся, чтобы погладить льнущего к нему Альфа, и продолжил:
- Тома обещал позаботиться о тебе…
- Великий Путешественник Тома! – Старейшина гордо выпятил грудь.
- Да-да, я помню…
- Что-то я начинаю сомневаться, а не зря ли я его лечила? – Усталая Шала ловко примостилась рядом с братом.
- Да ладно тебе! В любом случае, я всегда успею повернуть процесс в обратном направлении. А не я, так Альф. Говорят же, что питомцы часто становятся похожими на своих хозяев.
Он Та-а-к многозначительно подмигнул, что Леби и Шала синхронно покатились со смеху, а старейшина совсем сник и о чем-то надолго задумался. Наконец странница кивнула брату:
- Нам пора идти, Янус.
- Я знаю…
Он крепко обнял Леби.
- Я всегда буду помнить о тебе. Береги Альфа и, хоть немножко, себя. – Он осторожно убрал слезинку с ее щеки. – И перестань, наконец, плакать: улыбка идет тебе гораздо больше.
Он в последний раз ласково коснулся волос девочки, а затем поднялся на ноги. Чуть в отдалении стояла Шала с молитвенно сложенными на груди руками. Ее голос сначала просто тонул в шелесте листьев, шуме ветра, а затем перекрыл их, подобно океанской волне. Чуть переждав, пророк присоединился к сестре. Их голоса создали причудливую мелодию, не похожую ни на что, и, тем не менее, завораживающе прекрасную.
В воздухе зашевелились потоки энергии, образовавшие вскоре сверкающий водоворот красок. Врата были открыты. Леби знала, что ей будет не хватать пророка. Пусть он поначалу был с ней не очень-то приветлив, пусть предпочитал отмалчиваться о своих чувствах, пусть на тренировках он требовал от нее, казалось бы, слишком многого. И все же, он стал для нее другом, человеком, что с молчаливым вниманием мог выслушать ее, а затем дать один простой совет, после чего все проблемы сразу становились понятными и вполне разрешимыми. Человеком, которому было абсолютно все равно, что о ней говорили в деревне; человеком, посвятившему ей частичку своего сердца…
Брат и сестра стояли у входа в портал. Ветер играл с их волосами, словно стараясь завязать из них морские узлы. На западе ало-золотым огнем горел великолепный закат, словно прощальный подарок этого мира.
- Куда мы теперь?
- Ты же сам сказал: «Пусть само время укажет нам путь», - и потом, ты еще должен будешь спасти меня в 1020-м. Там, конечно, серьезная компания собирается, но без твоего участия они вряд ли справятся.
- Хм...Я иногда тебе просто поражаюсь, оне-сама. Как думаешь, белое с золотым мне пойдет?
Между ними проскочила искра веселья. Шала, повинуясь внезапному порыву, вдруг развернулась и послала воздушный поцелуй погруженной в грустные мысли Леби. Полные удивления янтарные глаза на мгновение поймали взгляд изумрудно-зеленых. На лице девочки расцвела чистая, светлая улыбка.
- Обещаешь?
- Обещаю.
Принц и принцесса шагнули в портал, вскоре растаявший, растворившийся в вечернем воздухе. И мало кто заметил, что Альфадор на пару секунд изменил облик и превратился в нескладного синеволосого мальчишку лет 7-8. Его рука взметнулась вверх в благословляющем жесте, когда он встретился глазами с Янусом. Они синхронно подмигнули друг другу, и котенок вернулся в свою обычную пушистую форму. Губы Томы тронула едва заметная улыбка:
- Похожими на хозяев, да?...
Вслух же он сказал:
- Что ж, Леби, идем, пока не стемнело. Может, вечерком покажешь мне пару ударчиков, а то я все не могу сообразить, как он меня все время побеждал?
Девочка кивнула, подхватила Альфа, и они вместе пошли по тропе, ведущей в деревню. И, вроде как, никто из них особо не удивился, когда на следующий день все симптомы болезни у Леби исчезли, будто их и не было…